Под Новый год я хочу поделиться воспоминанием и впечатлением.

Я вспоминаю, как много лет назад сидел в Большом театре на репетиции оперы Чилеа

"Адриана Лекуврер". Репетировали самый конец оперы. Героиня красиво умирала. Оркестр играл тихую музыку волшебной красоты. Прозвучала особенно нежная нота. Занавес начал медленно опускаться.

В этот момент итальянец режиссер, сидевший в зале, вдруг вскочил и разразился возмущенными воплями. Оказывается, занавес стали опускать раньше нужного. Дирижер остановил оркестр и стал грозно выкликать виновного. На сцену вышел растерянный помощник режиссера и так искренне признал свою ошибку, что его тут же простили.

Этот помощник режиссера сам был бывший артист – чувствительная душа. Он услышал нежную ноту и решил, что в самый раз опускать занавес. Но композитор несколькими тактами дальше написал еще более нежную ноту. Нужно было просто ее дождаться.

Так и наша эпоха. Она, быть может, не слишком располагает к гражданской активности, зато очень благоприятна для творчества, духовного роста, внутренней жизни. Мы можем заниматься созидательным трудом, результаты которого проявятся, возможно, через много лет, когда настанет другая эпоха. А пока год похож на год. Минувший год был изумительно прекрасным. Следующий будет еще прекраснее. Самая нежная нота еще не прозвучала, но мы ее когда-нибудь услышим.

А свежее впечатление у меня такое — я сходил на один из концертов фестиваля

"Трудности перевода", который организовали мои крузья в театре-клубе

"Мастерская". Играли современных композиторов – и обычную музыку, и ультраавангард. Среди многих интересных сочинений прозвучал опус композитора Кирилла Широкова под названием

"29.ноябрь.11". Вероятно, в названии зафиксирована дата, когда замысел сочинения пришел композитору в голову. Это был совсем свежий опус.

Перед началом вышел композитор — скромный молодой человек двадцати с небольшим лет, сказал пару слов. Объявили исполнителей, погасили свет, наступила тишина. В темноте в зале раздался чей-то тихий голос — всего одна нота, тихо спетая с закрытым ртом: ммм. Потом, в другом месте зала – другая. Нот было всего три, поющих – пять, они сидели в зале прямо посреди слушателей. У этого сочинения не было партитуры: композитор просто объяснил пяти поющим, что они должны петь эти три ноты, чередуя их в любом порядке. Звук должен длиться секунду или полторы, а пауза между звуками — от пяти до десяти секунд. Идея простейшая, результат поразительный. Мы слышали тихий перелив, три ноты складывались в никогда не повторяющиеся комбинации. У каждого слушателя акустическая картина была чуть-чуть своя. Сцена так и осталась пустой. Минут через двадцать паузы стали все дольше, ноты — все тише. Все закончилось так же, как и началось. Зажгли свет, слушатели стали аплодировать, но на поклоны никто не встал. Кто из нас пел, так и осталось неясным. Музыка вдруг появилась — не то что среди нас, а прямо в нас – и так же умолкла. А вернее — не появилась, а проявилась. И не умолкла, а звучит. На мой взгляд, произведение по-своему отразило наше время. Если к нему прислушаться, душе откроется сокровенная красота. Так что повременим опускать занавес.

Источник: www.vedomosti.ru